— Слушай, Рита, — Люба говорила в трубку уже стоя в коридоре, натягивая туфли, — ты мне скажи прямо: они у вас уже? — Уже, — коротко ответила Рита. — Сколько? — Четверо. И чемоданов — пять. Люба вцепилась в вешалку. — Пять чемоданов на четверых — это как? — А у тёти Зины ещё баул отдельно. Говорит — там варенье. Три банки с вареньем в отдельном бауле, Люба. Отдельном. Люба закрыла глаза. Они приехали в воскресенье в половину двенадцатого. Мать открыла дверь ещё до звонка — видно, услышала топот на лестнице...

Лида хотела выпустить дочку во двор, но собака легла поперёк порога и не двигалась. Ни крик, ни поводок не помогли. А потом Лида открыла дверь и поняла, почему Найда не сдвинулась ни на сантиметр. Лида уже в третий раз тянула дочку за руку к двери, а Найда лежала поперёк порога так, словно решила: сегодня через этот дом никто не выйдет. Рыжая дворняга с белой грудью растянулась на линолеуме во всю длину. Не клубком, не у стенки, не как обычно, а именно поперёк. Морда к двери, лапы раскинуты, живот прижат к полу...