— Лизанька, а ведь Карл Маркс был совершенно прав, когда толковал про базис и надстройку, — глубокомысленно изрек Миша, выуживая вилкой из глубокой тарелки приличный кусок отварной говядины. — Базис — это наше общее семейное благополучие, а надстройка — это твой новый мебельный гарнитур, который вполне может подождать до золотой осени. А вот приличный лодочный мотор со скидкой тридцать процентов ждать не будет, его заберут до конца недели. Лиза медленно опустила чашку с чаем на липкую от старости клеенку...

Кофе в турке начинал подниматься. Наталья убавила огонь, покосилась на часы над дверью: шесть сорок три. Через семнадцать минут зазвонит будильник Лизы, через сорок выйдет из спальни Артём, и квартира заживёт по расписанию, которое за восемнадцать лет стало таким же привычным, как стены. Каждое утро здесь повторяло предыдущее. Гул вытяжки, хруст тостов, щелчок замка входной двери. Наталья знала этот порядок наизусть, как знают слова молитвы, произнесённой тысячу раз: смысл давно стёрся, а губы двигаются сами...