— Лорочка, положи мне ещё того салата, у тебя руки золотые. И слушай, пока Митя не убежал курить, дельце одно. Тётя Валя облизнула вилку и отодвинула тарелку на середину стола, будто расчищала место для документа. Лора как раз села — впервые за вечер, после смены в банке, после кассы, после суточной инкассации, — и потянулась к своей чашке. Тётя Валя ждала, пока она сядет. Это Лора поняла потом. — Вы меня пропишите к себе. Мне для поликлиники надо. Чистая формальность, я же не претендую ни на что...

— Ты продолжишь оплачивать нашу ипотеку, несмотря на то что муж ушел к твоей сестре, — заявила мать, аккуратно расставляя фарфоровые тарелки на скатерти. — И автокредит за ее машину тоже. Я застыла в дверях гостиной, держа в руках телефон с открытым банковским приложением. В комнате пахло жареной курицей и свежим хлебом — классический воскресный обед, который в нашей семье всегда означал только одно: сейчас будут просить деньги. Но сегодня ставки выросли до небес. — Ипотеку и автокредит? — уточнила я, чувствуя, как внутри всё замирает и покрывается тонким слоем льда...