— Полина Алексеевна, добрый вечер, а вы Нину Сергеевну насовсем к себе пустили, или она график дежурств по лестничной площадке просто временно переписала? Старшая по подъезду произнесла это абсолютно будничным тоном, а я услышала в трубке скрип нашей тяжелой подъездной двери. Я замерла посреди тесной маминой кухни, держа в руке чашку с остывшим кофе. Капли воды с недавно вымытой посуды тихо падали на металлическую сушилку. — Какой еще график, Зинаида Михайловна? — Ну, обычный, наш, этажный, — соседка вздохнула, явно не ожидая от меня таких вопросов...

«Гони премию, я маме санаторий обещал!» — орал муж. А я просто обнулила карту — Ты мне доступ верни, — наступал Василий, нервно переступая в шерстяных носках по коврику. На столе горела лампа. Надежда только опустилась на табурет, чувствуя, как отяжелели плечи после целого дня на морозе. Сапоги в серой дорожной глине стояли у порога. Голова раскалывалась от свиста ветра на объездной трассе, где грейдеры сорвали график отсыпки щебня. — Какой еще доступ? Василий шумно перевел дух. Поправил воротник своей безупречно чистой домашней толстовки...