Филипп позвонил в мою дверь в субботу около девяти утра, и я не сразу его узнала. Стоял на пороге мужчина, сутулый, в халате, из которого торчали острые ключицы, и смотрел куда-то мимо меня, в коридор. Я уже открыла рот сказать «вы ошиблись квартирой», но тут он облизнул свои вечно обветренные губы и произнес: – Вер, это я. Из тридцать седьмой. Филипп, господи боже мой. Я не видела его несколько лет, с тех пор, как столкнулась мы у детского сада, и то мельком. В подъезде мы давно не пересекались, я на четвертом, он на третьем, графики разные, да и повода общаться не было...

В архиве главного управления контрразведки это дело шло под грифом, который сняли только в девяностых. И даже когда сняли — большую часть бумаг продолжали держать отдельно, в особой папке, потому что некоторые истории не стареют. Они просто становятся неудобными. Полковник Георгий Утехин не любил, когда в его кабинет приводили двоих. С одним работать проще. Один — это всегда либо сломленный человек, либо человек с готовой легендой. И то и другое читается. А двое — это уже система. Один прикрывает другого, один отвлекает, один врёт...