— Перестань, Оля, нас могут увидеть, — приглушённый, непривычно нервный голос Игоря заставил Кристину замереть за густым кустом сирени. — Пусть видят. Мне плевать, Игорь. Ты должен мне помочь, иначе я всё ей расскажу. Сама. И тогда твоя идеальная семейная жизнь разлетится в щепки, — в голосе Ольги, бывшей жены Игоря, звенела опасная, холодная уверенность. — Ты сумасшедшая. Прошло пять лет. Что ты вообще можешь ей рассказать? — О, поверь, у меня найдётся пара историй из нашего «общего прошлого», которые твоя святая Кристиночка явно не захочет услышать...

Холодильник встретил Кристину гулкой, звенящей пустотой. На верхней полке сиротливо стояла наполовину пустая банка дешевой горчицы, а в овощном ящике уныло сморщился одинокий болгарский перец. Свет от лампочки казался каким-то тусклым, словно сама бытовая техника устала от происходящего в этой квартире. Кристина медленно закрыла дверцу. В квартире стояла тишина, прерываемая лишь приглушенным бормотанием телевизора из гостиной. Там, раскинувшись на диване, проводил свой очередной вечер Вадим. Она прошла в комнату...