— Ты обязана стирать носки моего брата. Ты же хозяйка в этом доме, — произнес Вадим тем ровным, нравоучительным тоном, от которого у меня внутри обычно всё сжималось в тугой узел. — Что я обязана? — переспросила я, медленно опустив чашку с остывающим кофе на столешницу. Фарфор звякнул о гранит неожиданно громко. — Стирать. Носки. И футболки, кстати, тоже. Они лежат в ванной уже три дня. Игорь пожаловался матери, что ему завтра не в чем ехать в автосервис. Мама позвонила мне, чуть не плача. Алина, мы же семья...

Вера Павловна была женщиной монументальной. Не в смысле веса — хотя пара лишних килограммов, уютно расположившихся на ее талии, придавала ей вид несокрушимой статуи Свободы районного масштаба, — а в смысле внутренней организации. Ее мир был выстроен по строгим чертежам ГОСТа 1978 года: пыль не имеет права существовать дольше пяти минут после влажной уборки, суп варится ровно сорок три минуты, а гости должны снимать обувь у порога, даже если за окном плюс тридцать и засуха. Ее невестка, Алена, жила в состоянии перманентной осады...