На съемочной площадке «Ленфильма» царило напряжение. Жестокий басмач Абдулла, чью роль исполнял Кахи Кавсадзе, возлежал на роскошном «брачном ложе», укрытый покрывалом. Рядом с ним, согласно сценарию, расположилась обнаженная актриса, призванная нежно кормить своего господина сочным виноградом. Эпизод давался Кавсадзе с невероятным трудом, вызывая глубокое стеснение. Актер потребовал, чтобы из павильона удалили всех лишних, оставив лишь оператора и режиссера. Прозвучала команда «Мотор!», но съемки тут же прервались: дверь распахнулась, и на пороге возникла миниатюрная женская фигура...

Иногда кажется, что великих узнаёшь не по ролям — по тому, как они любят. Кахи Кавсадзе можно было бы запомнить как Абдуллу из «Белого солнца пустыни» — красивого злодея с пронзительным взглядом, которого цитировали десятилетиями. Но тот, кто видел, как он жил вне кадра, понимал: на самом деле он сыграл самую трудную роль — мужа, не бросившего жену, когда рухнуло всё. Он был грузин до костей — гордый, щедрый, упрямый. В его походке было что-то театральное даже на улице. В Тбилиси его знали все — в кофейнях шептали: «Вот он, Кахи»...