Баба Тоня на скамейке у подъезда замечает меня издалека и вся подбирается, скручиваясь как пружина, чтобы выстрелить подготовленной новостью: — Лизка твоя на кладбище убежала! Смотрит выжидательно, готовая жадно впитать мою реакцию. Мутные зрачки будто камеры наблюдения, от которых ничего не укроется. — Да, — киваю. — Я в курсе. Прохожу мимо, выстукивая каблуками по тротуару и сохраняя невозмутимое выражение лица. Ушей касается хриплый разочарованный вздох, слюнявое старческое причмокивание. Когда...