Внутри дом Ксении был очень уютным: светлые занавески, чистые, словно новые, ковры, ни пылинки на мебели, и большой дубовый стол, отполированный до блеска. Но Тео не покидало странное чувство - будто хозяйка пыталась выскоблить из углов то, что невозможно отмыть водой и мылом. Ксения включила чайник, поставила на стол тонкие фарфоровые чашки и вазочку с домашним печеньем. А Яга продолжала сканировать её, не в силах избавиться от непонятного ощущения: где-то в районе солнечного сплетения женщины, бился мелкой дрожью липкий страх...

Наступила полночь. Дом погрузился в сонную тишину, такую густую, что, казалось, её можно резать ножом. Раиса Степановна сладко похрапывала, Баюн, растянувшись во весь свой внушительный кошачий рост, мурчал в её ногах, а рядом, свернувшись клубком, мирно спал Мурчик. С печи доносилось тихое сопение - домовой, уютно устроившись на теплых изразцах, подергивал волосатой пяткой, наслаждаясь ночным теплом. Стараясь не шуметь, Тео оделась, и осторожно толкнув дверь, вышла на крыльцо. Воздух был сырым, пахнул хвоей и дымком...