Отец и сын встретились в операционной через тридцать лет
Давление падает. Семьдесят на сорок. Цифры, мерцающие на мониторе, перестали быть просто цифрами — они стали отсчётом последних секунд, тикающим метрономом, под который нужно успеть всё. Пальцы Евгения Ильинского работали быстрее мысли, на одной лишь мышечной памяти, пока его сознание целиком было поглощено той хрупкой, пульсирующей тканью в глубине раскрытой грудной клетки. Годы, нет, десятилетия практики стёрли границу между волей и рефлексом, превратили каждое движение в безупречный, отточенный жест...