На берегах Геннисаретского озера, среди зелёных холмов Галилеи, где Иисус творил чудеса исцеления, разразился духовный конфликт. Фарисеи и книжники из Иерусалима, столпы религиозного закона, усмотрели нарушение в том, что ученики ели неумытыми руками. Их критиковали не за гигиену, а за то, что они не соблюдали ритуальное очищение, установленное старцами. Эти традиции, словно плющ, оплели ясное Слово Божье, заслоняя его суть. Вопрос фарисеев прозвучал как обвинение: «Зачем ученики Твои не соблюдают предания старцев?» Иисус ответил не оправданиями, а резкой критикой...

От шумных берегов Галилеи, где каждый камень знал Его голос, путь лежал на север, в иные земли. И, отправившись оттуда, пришел в пределы Тирские и Сидонские. Это была иная земля — языческая, чужая. Он вошел в дом, желая скрыться, и не хотел, чтобы кто узнал. Здесь, в тишине чужого жилья, Он искал покоя от непрестанного потока народа. Но покой, когда ты помогаешь другим, — вещь ненадёжная. Слава, как тень, следовала за Ним даже за пределами Израиля. Но не мог утаиться. Сквозь стены дома пробился отчаянный вопль...

Покинув пределы Тира, Иисус вновь направился в земли с языческим населением — через Сидон к морю Галилейскому, посреди пределов Десятиградия. И здесь, в этом краю, где иудейские поселения соседствовали с эллинскими городами, к Нему вновь привели еврея-страдальца. Привели к Нему глухого, косноязычного. Просьба была смиренна и точна: просили Его возложить на него руку. Но Иисус действовал иначе, как всегда, сообразуясь со сокровенной нуждой человека. Он отвёл его в сторону от народа, дав ему достоинство личной встречи, а не публичного зрелища...

Над галилейским берегом, где недавно кипел спор с законниками, воцарилась тишина. Иисус отошёл от фарисеев в их строгих чёрных одеждах и обратился к простому народу, собравшемуся у воды. Он призвал всех подойти ближе, и в его голосе прозвучала не суровая обличительность, а ясность учителя, раскрывающего великую тайну. — Слушайте все и понимайте, — сказал Он. — Ничто, входящее в человека извне, не может его осквернить. Но то, что исходит из него, оскверняет его. Если у кого есть уши слышать, пусть услышит! Эти слова поразили всех своей неожиданной свободой...