— Ты живешь здесь исключительно из милости. В доме моего сына, запомни это раз и навсегда. Глеб Борисович не повышал голоса. Он вообще никогда не кричал — в его представлении крик был уделом мелких клерков, базарных торговок и людей с нестойкой нервной системой. Он аккуратно промокнул тонкие, сухие губы льняной салфеткой, сложил её пополам и положил рядом со своей тарелкой, на которой лежал идеально отрезанный кусок запечённой семги. — Из милости, Глеб Борисович? — переспросила Вера. Рука её со столовым ножом замерла над огурцом...

— Дом купили? Отлично! Мы уже всей семьёй решили отметить новоселье у вас, — объявила тётка Артёма, появившись на участке с двумя огромными сумками и складным стулом под мышкой. За её спиной из припаркованных вдоль забора машин выбирались люди. Мужчины открывали багажники, женщины вытаскивали пакеты, подростки переговаривались, разглядывая дом. Из последней машины вылез двоюродный брат Артёма, Денис, и сразу направился к воротам с переносной колонкой. Татьяна стояла на крыльце с садовым шлангом в руке...