— Документы на квартиру ты искал? Зря. Я их уже забрала, — спокойно сказала Екатерина. Олег стоял перед распахнутым шкафом, придерживая одной рукой дверцу, другой перебирая папки, старые чеки, конверты,...

— Быстро переводи деньги. Не заставляй меня напоминать, — сказал муж. Надя остановилась у кухонного стола, так и не успев снять с плеча сумку. В прихожей ещё стояли две неразобранные коробки, у стены лежал рулон упаковочной плёнки, на полу возле двери — связка новых ключей с пластиковым брелоком. Квартира пахла свежим деревом, картоном и строительной пылью, хотя ремонт здесь был сделан до неё. Всё вокруг казалось новым, непривычным и пока чужим. Но именно это чужое должно было стать её домом. Она только час назад вернулась из многофункционального центра...

— Я приехала на дачу… а там уже живут. Кто их сюда пустил? — спросила Таня. В трубке стало так тихо, что она на секунду услышала собственное дыхание. Не шум ветра, не скрип половиц за спиной, не звон ложки о чашку в чужих руках — только своё дыхание и это вязкое, липкое молчание мужа, которое всегда появлялось у него в те минуты, когда он лихорадочно подбирал удобную ложь. Татьяна стояла посреди комнаты, сжимая телефон так крепко, что костяшки пальцев побелели. У стены стоял чужой чемодан. На подлокотнике её старого кресла лежал детский свитер с машинкой...

— Паша, я уже в городе. Самолёт сел на сорок минут раньше. Через час буду дома. В трубке на секунду стало тихо. Не той обычной тишиной, когда человек просто подбирает слова, а другой — настороженной, будто он в спешке отодвинул от себя что-то лишнее и теперь лихорадочно соображал, что сказать. — Ты же говорила, что вернёшься завтра утром, — отозвался муж. Слишком быстро. Слишком ровно. Ирина, сидевшая на заднем сиденье такси, чуть повернула голову к окну. За стеклом мелькали серые дома, шиномонтаж, автобусная остановка, мокрый асфальт...