Накрапывал дождь. Лиза шла по Мургабскому переулку. Дождь однообразно барабанил по зонту, и в голове крутилось одно и то же: «Он вообще меня помнит? Столько лет прошло! Ну хоть имя-то моё помнит? Ладно, пускай сегодня всё разрешится». Лиза остановилась у «Лизки». (Что за манера давать магазинам женские имена?) Возле магазина разлилась большая лужа, и у Лизы мелькнуло это вечное секундное отчаяние перед маленьким катаклизмом: «Хоть бы коврик постелили, что ли». Зонт с изображениями Колизея, Пизанской башни, венецианских лодок и масок выскользнул из рук и упал в лужу...

Начну я с этого: «Серёжа, когда я умру, ты помни одно: ничего дорогого не покупай, всё должно быть скромно. И дорогих обрядов не проводи. Это всё равно не спасёт меня от грехов», — корявым медицинским почерком написала бабушка в зелёной тетради. Дедушку я никогда не видел. Отец его не помнит. А в семье о нём всегда молчали. Есть у детей странность, которая огорчает взрослых, — переворачивать всё в коробках, сундуках, рыться в шкафах. Думаю, это всего лишь попытка исследовать мир, а, может, найти в нём нечто чудесное, небывалое...