Двадцать пять лет вместе. Серебряная свадьба, гости, торт с розочками. А Зинаида сидела в нотариальной конторе и ждала, пока высохнут чернила на новом завещании. Без его имени. Нотариус спросила, уверена ли она. Зинаида кивнула и расписалась так ровно, будто всю жизнь только этим и занималась. А ведь утром она ещё гладила ему рубашку. Белую, с перламутровыми пуговицами, ту самую, в которой он женился на ней двадцать пять лет назад. Рубашка давно не застёгивалась на животе, но Геннадий каждую годовщину доставал её из шкафа, натягивал поверх майки и говорил: «Гляди, Зин, ещё ничего»...

Надежда выучила первое английское слово в двадцать пять лет. Слово было «mother» (мать). Мать. Она нашла его в старом самоучителе английского языка, который валялся в сельской библиотеке — потрёпанный, без обложки, пожелтевший, с чьими-то карандашными пометками на полях...