Ближе к полуночи в гриднице — огромной парадной палате с почерневшими от копоти деревянными столбами и открытым очагом посередине, от которого тянуло теплом и горьковатым дымом, — стоял тяжелый дух жареного мяса, меда и мокрой овчины. Князь только что вернулся из объезда подвластных земель, и теперь десятка три вооруженных людей в шерстяных рубахах, еще пахнущих дымом дорожных костров, расселись вдоль дубовых столов, чтобы решить завтрашний день. Так выглядела обычная, ничем особо не примечательная...

... Первые три года не было ничего, кроме травы. Когда брать: какую — до рассвета, по росе, какую — в самый полдень, а какую — только после заката, потому что дневной сбор её мёртв. Где брать, у какой воды, на какую луну; что сушить в тени, что на солнце; что режется ножом с белым черенком, а к чему нож не подносят вовсе, а рвут левой рукой, отвернувшись. Груша училась так, как училась всему в своей жизни, — молча, с одного раза, — и к тринадцати годам знала зелёный мир вокруг избы, как знают избу: на ощупь, в темноте...