Дверной замок щелкнул, и этот сухой металлический звук показался Гале выстрелом. Она вздрогнула, выронила кухонное полотенце и замерла в коридоре, прислушиваясь к тяжелому дыханию за дверью. Сергей вошел, шатаясь, будто не из санатория вернулся, а разгружал вагоны с углем. Загорелое лицо, странно контрастирующее с мученической гримасой, блестело от испарины. Он бросил спортивную сумку на пол с таким грохотом, словно там лежали камни, и тут же схватился за левый бок. — Воды… — прохрипел он, даже не пытаясь разуться...

— Ты стала неудобной, Оля, как зимняя резина летом: шумишь, тормозишь, расхода много, а толку мало. Мне нужна летняя, спортивная. Андрей не кричал, он говорил это буднично, застегивая запонки перед зеркалом в прихожей. Золотой диск с черным ониксом никак не хотел пролезать в петлю накрахмаленного манжета, и это его заметно раздражало. Я стояла, прислонившись спиной к косяку кухни, лопатки упирались в жесткое дерево, и это физическое ощущение помогало не упасть. В руках я сжимала мокрую губку для посуды — с нее капала холодная вода на паркет, но я этого не замечала...