Стыдно признаться, но прозрела я только семнадцать дней назад. До этого момента я искренне верила, что мой сын Костя просто вырос требовательным, экономным и серьезным мужчиной. Настоящим хозяином, за которым его жена как за каменной стеной. Я закрывала глаза на многие странности, убеждала себя, что чужая семья — потемки, и мне туда лезть не следует. Мне было проще промолчать и тихо уйти в свою комнату, чем признать вслух: я воспитала человека, рядом с которым совершенно невозможно дышать. Они переехали ко мне четвертый месяц назад...

Сиделку мне привели в четверг. А в воскресенье вечером она постучалась в мою комнату, присела на краешек стула и сказала: — Людмила Андреевна, я так не могу. Вы должны знать, за что мне на самом деле платят. Но лучше по порядку. Странности у меня начались ещё в мае. Очки нашлись в холодильнике, на полке с сыром. Соль оказалась в сахарнице — я испортила себе утренний чай и полдня ходила сама не своя. Потом пропала расчёска. Потом квитанции, которые я всегда кладу в ящик под телевизором, обнаружились в кладовке, в коробке с ёлочными игрушками...