Свекровь позвонила в домофон в субботу, в половине одиннадцатого утра. Я стояла на коленях посреди комнаты и по угольнику выравнивала подгиб на шести метрах плотного блэкаута. Это были шторы в детскую, и клиентка ждала их ко вторнику. Я решила, что курьер привёз крючки, и сняла трубку, не вставая. — Устинья, открывай. Это мама. Так я и осталась на коленях с трубкой в руке. За год Карина Львовна ни разу не назвала себя при мне мамой. И ни разу у нас не была. Пока она поднималась на пятый этаж, я успела...