— Костя, сядь, ради бога, ты мельтешишь, у меня в глазах рябит, — нервно сказал Игорь, одергивая рукав дорогого темного пиджака. — Сейчас бумагу зачитают, и разойдемся. Делов-то на пять минут. Константин не сел. Он только сильнее сжал побелевшими пальцами спинку казенного стула, обитого потертым бордовым дерматином. — Я двадцать лет сидел, Игорь, — глухо отозвался он. Голос звучал тускло, как вытертая наждаком ткань. — В одной комнате с утками, памперсами и бульонами по часам. Могу я хоть у нотариуса...