— Ты пойми, Ниночка, Алёна — человек творческий, ищущий себя, — Саша вдохновенно возил вилкой по тарелке, пытаясь поймать уползающий тефтель. — В Москве её тонкую натуру затоптали. Ей нужно просто прийти в себя. Месяца три, не больше. Поживет в гостиной на диване, попишет картины. Она же родная кровь! Нина медленно опустила половник в кастрюлю со свекольником. На дворе стояла середина июля — то душное, липкое марево, когда асфальт под окнами пахнет разогретым рубероидом, а в холодильнике за право постоять у задней стенки борются квас и кефир...

Раду назвали в честь прабабушки, и всё детство ей приходилось объяснять, что это не сокращение и не домашнее прозвище. Имя она любила. Оно было коротким, твёрдым и не позволяло сюсюкать с его обладательницей. К тридцати шести годам Рада научилась относиться к жизни примерно так же: без лишних украшений, но с уважением к деталям. Именно внимание к деталям помогло ей вырасти из помощницы бухгалтера в финансового директора небольшой производственной компании. Она не считала себя особенно хитрой. Просто никогда не соглашалась на условия, смысл которых ей не объяснили...