Каждую пятницу он крутит барабан, шутит с участниками и раздает призы. Леонид Якубович для миллионов зрителей такой же символ телевидения, как кремлёвские башни или Красная площадь. Он будто застыл во времени - те же усы, та же энергия, тот же голос. Но за кадром его жизнь никогда не была такой стабильной, как программа, которую он ведёт 30 с лишним лет. В телевидение Якубович попал случайно. До 1991 года он успел поработать токарем, инженером на автозаводе, выступал в КВН, писал тексты для юмористов и телесценарии...

Каждую пятницу миллионы людей замирают у экранов. Леонид Якубович крутит барабан, шутит с участниками и вручает призы. Для зрителей он давно стал символом страны — не меньшим, чем кремлёвские башни или Красная площадь. Его усы, его походка, его фирменное «Играем с телезрителями!» — всё это въелось в культурный код нескольких поколений. Кажется, что он был всегда. И всегда будет. Но за кадром жизнь этого человека никогда не напоминала стабильную телепередачу. Там, где нет камер и софитов, разворачивается совсем другая история...

1941 год. Люфтваффе безраздельно господствует в советском небе, уничтожив тысячи самолётов на аэродромах в первые недели войны. Красная Армия отчаянно нуждается в технике, и Запад бросает ей спасательный круг — программу Ленд-Лиза. Среди первых партий, пришедших в Мурманск, — не грозные «Летающие крепости» B-17, а лёгкий двухмоторный бомбардировщик Douglas A-20, известный союзникам как «Havoc» («Опустошитель»), а советским лётчикам — как «Бостон». Именно ему было суждено стать одним из самых эффективных...

Серый Балтийский рассвет, воздух пахнет солью и бензином. На бетонке — стройные «двойки» с острыми носами и тяжёлым, почти хищным взглядом фар. — Низко пойдём. Очень низко, — пилот бросает коротко, как пароль. — По воде? — шёпотом. — По воде… и домой. Так и работал A-20: появлялся там, где его «не должно было быть», нырял к самой воде, стрелял и ронял бомбы — так, чтобы они прыгали по волне (скиппинг), как камни из детства, и впивались в борт транспорта или тральщика. Грохот взрыва, столб воды, и уже нет того уверенного немецкого конвоя, растворился — в пене, дыму и криках по радиосети...