— Бабуль, ну зачем тебе эта старая «трешка»? Ты же сама говорила, что тебе и одной комнаты много, — внук Олег пытался говорить мягко, но в голосе прорывалось раздражение. — Нам с Катей и ребенком тесно в студии, а ты судишься за долю, которая тебе досталась после деда. — Пока я жива, здесь всё будет по-моему, — отрезала 82-летняя Анна Степановна, поправляя на плечах неизменную шаль. — Я этот дом по кирпичику строила, пока вы по садикам бегали. Хотите наследство? Ждите. А пока я дышу, я хозяйка, и закон на моей стороне...

Я всю жизнь баловала сына, купила ему квартиру — а он женился и выгоняет меня! Тридцать лет я жила для сына. Одна подняла его — отец ушёл, когда мальчику было три года. Я работала на двух работах, в себе отказывала, но сыну — всё лучшее. Игрушки, одежда, репетиторы, институт. Он был смыслом моей жизни. Когда ему исполнилось двадцать пять, я решила расширяться. Мы жили в моей однушке. Взяла кредит, продала дачу, которую мне родители оставили, заняла у сестры. Собрала на двушку. И оформила её на сына...