– Если она опять придёт к сеням, ты ей не бросай ничего, – сказал Клим, затягивая ремень на вьюке. – Раз прикормишь, потом каждую ночь ходить будет. Я стоял у крыльца и смотрел, как он возится с узлами. Снег с утра шёл мокрый, липкий, ложился на плечи, на шапку, на тёмную спину лошади. Лошадь недовольно переступала, чуяла дорогу и не любила задержек. Тайга кругом стояла глухая, мягкая, вся в сером свете: ни солнца, ни тени, только редкие кедры, ёлки у ручья да низкое небо, будто кто-то опустил над зимовьем тяжёлое покрывало...

В тайге не бывает чудес. За одиннадцать лет работы в Енисейской геологоразведочной экспедиции я усвоил это накрепко. Тайга не мистична, она просто равнодушна. Любому «необъяснимому» явлению здесь всегда находится до скучного простое обоснование. Блуждающие огни над болотами — выбросы метана. Жуткий ночной вой, от которого седеют молодые практиканты — брачные игры выпи. А пропавшие без вести люди, о которых потом складывают легенды, чаще всего становятся жертвами собственной самоуверенности, холода или банального карста — скрытых под мхом известняковых провалов...