– Ты, Анечка, салаты не в ту посуду перекладываешь, – раздался над ухом певучий, чуть снисходительный голос золовки. – Кто ж оливье в хрусталь пихает? Это же прошлый век. Давай в те белые салатники, они хоть прилично выглядят. И зелени побольше накроши, Миша любит, когда богато смотрится. Анна замерла с тяжелой салатницей в руках. Спина ныла после утренней прополки клумб, а от жара включенной духовки на лбу выступила испарина. Римма, родная сестра ее мужа, стояла посреди кухни в легком шифоновом...

Золовка вынула из пакета помидор, ковырнула его длинным вишнёвым ногтем и вложила мне обратно в ладонь. – Мятый. Такие не возьмут. Я стояла у открытого багажника, где ждали своей очереди ещё два ящика огурцов, и держала этот помидор на весу. Он был целый. Тёплый от машины, с зелёной звёздочкой у хвостика, без единой вмятины. Я тридцать лет принимаю товар на складе и мятое от немятого отличаю на расстоянии вытянутой руки. – Кто не возьмёт? – спросила я. – Дети, кто ещё, – Жанна уже заглядывала в следующий пакет...