Обратная дорога до госпиталя прошла как в тумане. Катерина сидела, привалившись виском к прохладному, несмотря на жару, стеклу, и смотрела на проплывающие мимо поля, перелески, маленькие речки. Порой встречались полуразрушенные строения, отдалённо напоминающие жилые дома. Степан, чувствуя подавленное настроение пассажирки, молчал и вёл машину ровно, без рывков, даже радио включать не стал. В голове у Прошиной крутился, будто заезженная пластинка, один и тот же вопрос: как мать может так относиться...

Мать вскинула руку, заслоняя детей от калитки: — Не подходите, дети! Не смейте близко! Она может быть бешеной! Двое ребятишек замерли на нижней ступеньке крыльца, вцепившись друг в друга, а рыжая тень у задних ворот металась вдоль штакетника, взрывая сухой снег лапами, и косила узким, налитым желтизной глазом на людской переполох. Было ветрено, но солнце ещё пробивалось сквозь сизые облака, и казалось, что сама природа затаилась в ожидании. Семья приехала нынче утром. Дядя Илья — хозяин дома, коренастый...