Обратная дорога до госпиталя прошла как в тумане. Катерина сидела, привалившись виском к прохладному, несмотря на жару, стеклу, и смотрела на проплывающие мимо поля, перелески, маленькие речки. Порой встречались полуразрушенные строения, отдалённо напоминающие жилые дома. Степан, чувствуя подавленное настроение пассажирки, молчал и вёл машину ровно, без рывков, даже радио включать не стал. В голове у Прошиной крутился, будто заезженная пластинка, один и тот же вопрос: как мать может так относиться...

Как ни кутайся, сколько не пей горячего чаю, тело все равно продолжает совершать вибрационные действия, как будто все тело – мобильный, на который прислали смску о том, что ты не здоров. В суставы пробрались муравьи или термиты и теперь делают свое дело. Веки налились свинцом и грузилом тянут ко дну. Да, попал на крючок, теперь попробуй с него соскочить, иммунитет странная штука – то можно купаться в декабре в озере, стряхивая иней с ресниц, то прогулялся в мокрых кедах по ночному городу – и все, привет, на утро нос уже хлюпает как порватый калош по осенним лужицам. Ну, ничего, думаю лежа на полу...