Перед смертью сосланная крестьянка вложила свою ладонь в руку Марьяны и прошептала: «Забери Нюру. У неё никого, кроме тебя, не будет». Марьяна еще не знала, что это обещание перевернет всю её жизнь — и что самое трудное будет не забрать сироту, а стать ей настоящей матерью. Марьяна поднялась затемно, как привыкла за двадцать лет крестьянской жизни. Печь затопила с первой спички — руки помнили каждую щербинку на чугунной дверце, каждый изгиб старого колосника. Огонь занялся весело, жадно облизывая...

Мать вскинула руку, заслоняя детей от калитки: — Не подходите, дети! Не смейте близко! Она может быть бешеной! Двое ребятишек замерли на нижней ступеньке крыльца, вцепившись друг в друга, а рыжая тень у задних ворот металась вдоль штакетника, взрывая сухой снег лапами, и косила узким, налитым желтизной глазом на людской переполох. Было ветрено, но солнце ещё пробивалось сквозь сизые облака, и казалось, что сама природа затаилась в ожидании. Семья приехала нынче утром. Дядя Илья — хозяин дома, коренастый...