Владимир Григорьевич знал, что, ударь он этого мерзавца Хотина, — всё, прощай, карьера. Прощай, любимый кабинет физики с окнами на стадион. Химичка Верочка, прощай — с ее безумно вкусной шарлоткой, мягким диванчиком в лаборантской и родинкой над пухлыми губками. Всего секунда радости — и прощай, двадцать лет стажа. Прощай, репутация. Но как не врезать этому и другим засранцам? Как не поднять руку на того, кто, прикрываясь мамами, папами и обществом, посреди урока посылает тебя в такие мрачные вселенные,...