Он никогда не плакал при людях. Даже тогда, когда хоронил дочь. Даже тогда, когда врачи, отводя глаза, шептали одно и то же слово — «безнадёжно». Но в тот вечер, тихо заглянув в комнату внучки, он замер… и впервые за много лет его грудь будто кто-то сжал изнутри...