— Твоя мать устроила твой день рождения в нашей квартире, пригласила гостей, а мне оставила роль прислуги, — сказала Яна, едва за последним гостем закрылась дверь. Михаил ещё стоял в прихожей с улыбкой именинника на лице. На нём была светлая рубашка, которую Яна утром сама достала из шкафа и погладила, пока он принимал душ. В руках он держал подарочный пакет от двоюродного брата, а на щеке у него оставался след от помады тёти Галины, которая на прощание расцеловала его с таким размахом, будто они не виделись двадцать лет...

На бумажном билете буква "ё" опять вышла кривой: Карасевка, без двух точек, будто деревню в кассе тоже решили упростить. Николай Семёнович провёл большим пальцем по свежей синей полосе, где стояло время отправления, 19:40, и не сразу убрал руку от окошка. — Один? — спросила Зоя Павловна. Она знала ответ. Просто в этот раз спросила не кассовым голосом, а своим, усталым, с хрипотцой от сквозняка. За спиной у Николая Семёновича пахло мокрыми куртками, беляшами и дешёвым лимонным средством, которым уборщица трет кафель только посередине зала...