Мамина кухня пахла так, будто ничего не изменилось. Жареный лук, лавровый лист, нагретый линолеум у батареи. Я сняла куртку в прихожей и задержалась на полминуты, потому что из кухни доносился голос Светланы. Она уже была здесь. Я повесила куртку на крючок, тот самый, второй слева, который всегда был моим. Поправила шарф. Потом вошла в кухню, и первое, что увидела: Света режет морковь маминым ножом с деревянной ручкой, а мама сидит у окна и перебирает укроп. На столе стоял пакет из «Пятёрочки», бутылка масла, три луковицы на разделочной доске...

Тяжелая пластиковая дверь подъезда со стуком захлопнулась за моей спиной. Я медленно, цепляясь рукой за облупившиеся перила, поднималась на третий этаж. Ноги после суточной смены в реанимации налились свинцом, каждый шаг отдавался тупой болью в пояснице. В сумке лежали три упаковки дефицитного сосудистого препарата для свекра — я обежала четыре аптеки на районе, чтобы найти именно его. Свои ключи от квартиры свекров я достала автоматически. Хотела просто тихонько положить коробки в прихожей и уйти домой, чтобы наконец-то поспать...