— Нин, ты только не начинай. Половина седьмого утра. Нина стояла в коридоре в одном тапке, второй закатился под тумбочку, и держала телефон плечом, потому что руки были заняты халатом. — Я и не начинаю. — Съезди сегодня вечером к маме. Я никак, у Ксюши температура. — Ксюше двадцать шесть лет, Люб. — И что, больной человек перестал быть человеком? Нина не стала спорить. Проще было съездить. К восьми она уже стояла у плиты в столовой техникума, и до трёх дня всё было понятно: тесто, начинка, противни, двести восемьдесят порций...

В шесть двенадцать Олег Николаевич уже держал отвёртку у первого винта, хотя Алина дважды сказала: панель не открывать. На витрине горел свет. Внутри белели аккуратные тарелки, на стекле не было ни пятна, а маленький термометр показывал тринадцать. За ночь должно было стать холоднее, не теплее. — Роман едет, — сказала Алина. — Он эту витрину ставил. Обещал быть через тридцать пять минут. Она говорила быстро, но не металась. Сняла с верхней полки четыре подноса, передала Татьяне и велела убрать в большой холодильник на кухне...