Аркадий сидел за столом, неподвижный, словно изваяние, высеченное из старого камня. Его пальцы судорожно вцепились в края столешницы, но чувствовал он не дерево, а ледяной холод тех далеких мгновений, что вновь ожили в его памяти. Он снова видел ту страшную ночь. Горница, наполненная запахом трав и близкой беды. Его сын, плоть от плоти его, лежал бледный, точно первый снег, и его дыхание, когда-то порывистое и живое, теперь едва теплилось, готовое вот-вот оборваться. В ту минуту, когда Аркадий понял, что жизнь мальчика почти угасла, его собственное сознание не выдержало...