- И что, ты правда больше ничего не возьмёшь? Лина стояла в дверях материной комнаты, не снимая куртки, будто зашла на минуту и собиралась уйти. Тамара сидела на табурете у стены и держала на коленях старую чугунную мясорубку с потёртой деревянной ручкой и глубокой царапиной на боку. Металл давил на колени сквозь ткань юбки, холодный и основательный, килограмма четыре, не меньше. - Больше ничего. Лина отвернулась к окну, за которым октябрь делал своё: мокрые листья лежали на козырьке подъезда, и дождь не то начинался, не то заканчивался...