– Из-за твоей лени этот дом разрушается! – цедил Артур, проводя пальцем по краю кухонной столешницы. Он умел произносить такие фразы без крика. Ровно. Медленно. Так, будто уже вынес решение, а мне оставалось только расписаться в получении. Я стояла напротив и смотрела не на него, а на его руку. На указательном пальце остался светлый след от муки. Утром я делала лепёшки для Валентины Семёновны, его матери. Она приехала «на пару дней» и сразу сообщила, что магазинное ей не подходит. – Ты никчёмная хозяйка, – продолжил Артур...

– У нерадивой жены и дом запущен, подписывай долю на меня! – Виктор положил папку на обеденный стол и придвинул ко мне ручку. – Ты плохая хозяйка, Наталья. Ничего сама не умеешь. Я посмотрела не на него. На папку. Серую, плотную, с металлическим зажимом. Такие обычно покупают для документов, которые должны выглядеть солиднее, чем есть на самом деле. – Что внутри? – спросила я. Виктор усмехнулся. – Соглашение. Нормальное семейное соглашение. Половина дома переходит мне. Так будет честно. Ксения Юрьевна сидела рядом, сложив руки на маленькой сумке...