Вчера я поймал себя на странном занятии. Я сидел за столом, проверял тетради и вслух разговаривал с Карлом Роджерсом. Не с живым, конечно, — с портретом в книге. Портрет молчал. Но глаза у него были такие, будто он всё понимал. — Карл, — сказал я. — Я больше не могу. Карл не ответил. Он же умер в 1987-м. Но я всё равно продолжил: — Я не могу ставить «2» за то, что ребёнок не выучил правило, которое я сам в его возрасте не выучил. Я не могу делать вид, что лекция — это обучение. Я не могу оценивать творчество по шаблону...