Вчера я поймал себя на странном занятии. Я сидел за столом, проверял тетради и вслух разговаривал с Карлом Роджерсом. Не с живым, конечно, — с портретом в книге. Портрет молчал. Но глаза у него были такие, будто он всё понимал. — Карл, — сказал я. — Я больше не могу. Карл не ответил. Он же умер в 1987-м. Но я всё равно продолжил: — Я не могу ставить «2» за то, что ребёнок не выучил правило, которое я сам в его возрасте не выучил. Я не могу делать вид, что лекция — это обучение. Я не могу оценивать творчество по шаблону...

Я работаю в библиотеке. Недалеко от дома, пешком минут пятнадцать. Однажды после работы я разбирала сумку – выкладывала на стол кошелёк, ключи, пустой контейнер от обеда. Тут зазвонил телефон. Номер был незнакомый, но я ответила: мало ли кто. Звонил Виктор, друг Миньки. – Люда, привет. Это Виктор. Минька дома? – Нет, он на работе. А что случилось? Виктор помолчал. – На работе... – медленно повторил он. – Люда, а ты разве не знаешь? – Что не знаю? – Его же сократили. В сентябре. Я думал, ты в курсе...