— Зять просто обязан подарить мне золотые серёжки на Восьмое марта. Настоящий, порядочный мужчина иначе и поступить не может, — Тамара Петровна с нарочитым звоном опустила фарфоровую чашку на блюдце, целясь взглядом куда-то в переносицу сидевшего напротив зятя. — Мама, перестаньте, ради бога, — поморщилась Алина, не отрываясь от телефона. — У нас вообще-то ипотека и ТО на машине в этом месяце. Какие серёжки? — А я не у тебя прошу, доченька. Я взываю к мужскому началу твоего супруга. К его, так сказать, рыцарской чести...

— Вера, не дыши. Вообще. Я тебе сейчас последнюю невидимку вставлю, и можешь хоть с парашютом прыгать. Лиля, мастер по причёскам, стояла над Верой уже третий час. Она так увлеклась, что прикусила кончик языка. Пучок вышел низкий, гладкий, с мелкими локонами у висков, а фата держалась на гребне. Гребень Лиля закрепила шпильками, их ушло штук сорок, и сверху залила полбаллона лака. — Лиль, а снимать как потом? — С мужем снимешь. Медленно и аккуратно, по одной шпилечке. Пинцетом, если надо. Можешь даже с шампанским, — Лиля подмигнула...