— Мама, а ты меня правда не любишь? Бабушка сказала, ты работаешь, потому что я тебе не нужна, — спросила дочь. Катя стояла в дверях детской. Настя сидела на кровати — четыре года, с мишкой под мышкой, с тем серьёзным взглядом каким смотрят дети когда спрашивают по-настоящему важное. Не капризничает. Не плачет. Просто — спрашивает. «Ты меня не любишь?» Катя смотрела на дочь. Думала — не о Насте. О Нине Петровне. О том как та говорит — мягко, по-бабушкиному, с той интонацией которую дети не умеют распознать...