Он орал так, что задребезжали стёкла в рамах. — Да хоть все мои карточки заблокируй! Не поможет! Я сниму все твои деньги! — муж стоял посреди прихожей, покачиваясь, в расстёгнутой рубашке, с галстуком, съехавшим набок, и смотрел на меня с такой яростью, будто я только что сожгла всё, что ему дорого. Я стояла в дверях кухни и смотрела на него. Просто смотрела. Не кричала в ответ, не плакала, не объясняла. Только чувствовала, как внутри что-то медленно затвердевает — не от страха, а от какой-то окончательной, почти спокойной ясности...