Катя вошла в прихожую и сразу почувствовала чужой запах. Пахло чем-то тяжелым, приторным — духами «Красная Москва», которые обожала свекровь, и ещё варёной капустой. В углу, прислонившись к стене, стояли две огромные клетчатые сумки, перетянутые бельевыми верёвками...

Первое, что я почувствовала, открыв глаза — это запах. Тяжелый, пьянящий аромат южных роз сорта «Кримсон Глори», которые еще вчера, на нашем юбилее, заполнили каждый угол особняка. Они стояли в массивных напольных вазах, в хрустале, в глиняных кувшинах, привезенных Эдуардом из его поездок. Казалось, дом превратился в частный ботанический сад, где каждый лепесток был пропитан торжеством наших двадцати пяти лет. Я медленно потянулась, чувствуя приятную тяжесть в конечностях. Вчерашний банкет прошел безупречно...

Лиза ненавидела ноябрьские вечера. В них всегда было что-то особенно утомительное: мокрый асфальт, липкий холод, серое небо, будто зависшее над городом слишком низко. После таких дней хотелось только одного — закрыть за собой дверь квартиры, сбросить обувь и хотя бы пару часов никого не слышать...