В трубке дышали. На заднем плане размеренно щелкал маятник часов, и Прокопчук поймал себя на том, что там, вероятно, напольная громадина в виде деревянной башни с резьбой, – генерал-майор Небогатов, насколько его знал Ренат Евграфович, всегда любил пышную роскошь, причём даже в собственном кабинете. – Что значит «пропал»? – недовольно поинтересовался покровитель. – У вас там что за бардак такой? Офицеры каждый день, что ли, пропадают? – Ушёл или уехал. Вещей нет, койка заправлена, тумбочка пустая...

Гончар объясняет просто: у амфоры две ручки, но она не потому сосуд, что у неё есть ручки. Отбей одну — и амфора всё равно будет держать воду. Ручки нужны не для того, чтобы быть сосудом, а для того, чтобы его можно было взять и понести. Женщина, тридцать лет прожившая в паре, слушает это и вдруг понимает, что её всю жизнь называли половинкой. Не в обиду, а с нежностью — так говорят на свадьбах, так пишут в открытках, так думают о себе сами. И вот теперь, оставшись одна, она впервые задаёт себе...