Первым в тот вечер дрогнул не голос, а стекло. Мамин хрустальный бокал — тот самый, который она берегла “для приличных людей” и при этом доставала именно тогда, когда за столом собирались те, с кем приличнее всего было бы говорить честно, — чуть звякнул о вилку. Совсем тихо. Но в нашей семье иногда и такого звука хватало, чтобы все внутренне выпрямились. У мамы был день рождения. Не круглая дата, не юбилей под шарики и тамаду, а тот возраст, когда уже никто не говорит вслух число, но все почему-то начинают особенно следить, кто как встал, кто кашлянул и кто не доел горячее...