— Ты уходишь от меня? А кто мне готовить будет?! Я замерла. Рука, сжимающая край чемодана, вдруг перестала слушаться, будто пальцы превратились в те самые замороженные пельмени, которые он так любил, но которые я принципиально не покупала уже лет десять. Потому что пельмени — это для ленивых. А я не ленивая. Я — Надежда. И это имя, как назло, стало главной иронией моей жизни. Надежда на то, что он заметит. Надежда на то, что он оценит. Надежда на то, что однажды вечером он поднимет голову от телефона и скажет не «а где соль?», а «как ты, родная?»...