Елена Сергеевна проснулась без будильника, в шесть сорок, как просыпалась последние тридцать лет, независимо от того, во сколько легла накануне и нужно ли ей вообще было куда-то в этот день. Она считала это признаком дисциплины. На самом деле это было просто привычкой тела, которое давно перестало спрашивать разрешения у хозяйки. Позавтракав, она накинула на халат старую куртку и спустилась к почтовым ящикам на первом этаже. Заранее знала, что ничего важного там нет, но спускалась все равно, по привычке, которая оказывалась сильнее здравого смысла...

Нелли Аркадьевна тридцать один год проработала корректором в издательстве при областной библиотеке и давно разучилась читать книги. Она их вычитывала. Роман мог быть про любовь, про войну или про конец света, а глаз всё равно цеплялся за двойной пробел и за тире, которое притворялось дефисом. – Профдеформация, – говорила она, когда над ней смеялись. – Зато при мне никто не пишет «ихний». Единственным человеком, которого она не правила, была дочь. Аня с детства писала так, словно сдавала экзамен: с запятыми перед «что» и «чтобы», с точкой даже в записке на холодильнике...