Ко мне пришла Наташа. Первое, что она сказала: «У меня как будто внутри судья. Он всегда на смене. Я встала — он уже оценил: встала поздно. Позавтракала — оценил: съела не то. Поработала — оценил: недостаточно. Отдохнула — оценил: отрада, бездельница. Я не помню ни одного дня, когда он молчал. Я живу под приговором, который выносится каждый час». Она сидит и перечисляет: если справилась с задачей — «могла лучше». Если ошиблась — «ну конечно, это же ты». Если кто-то похвалил — «он просто вежливый, на самом деле видит, что я пустышка»...

– Альбин, ты слышишь! Он… Он! Он… – Катя, спокойно. Дыши. Ты сейчас что, рыдаешь? Говори медленно, я тебя совсем не понимаю! – Альбин, у Лёши… у Лёши есть дочь. Понимаешь? Дочь! Ей три года. Он только что мне сказал. Я не могу… – Стоп. Стоп-стоп-стоп! Рассказывай с самого начала, медленно. У твоего Лёши есть дочь? От кого? Когда? Альбина сидела у себя на кухне с недопитым чаем, который давно остыл, и смотрела в окно на серую пятиэтажку напротив. Было воскресенье, половина шестого вечера. Она как раз собиралась разобрать шкаф с зимними вещами, вытащила верхнюю коробку, и тут зазвонил телефон...