Галина аккуратно сняла шумовкой пенку с куриного бульона. Жирную, плотную, желтоватую массу она стряхнула в раковину, и ложка звякнула о край мойки слишком громко для душной кухни. У холодильника, картинно держась за поясницу, кряхтел и охал Вова. Он переминался с ноги на ногу, изображая мученика, но получалось у него откровенно плохо. Галина прожила с ним двадцать лет и знала наверняка: когда у мужа действительно прихватывало спину, он лежал пластом и требовал уколы, а не топтался у порога. — Галь, ну сил нет, выкручивает всего, будто катком переехали, — заныл муж, косясь на темнеющее окно...