Костяшки щёлкнули в тишине так громко, что у соседних весов обернулись мужики. «Тридцать четыре рубля восемьдесят копеек, — сказала Зина. — А не тридцать восемьдесят». Приказчик Еремей покраснел до ушей. Анфиса стояла рядом, держась за край телеги, и смотрела на снохины руки, будто видела их впервые. Зинаида Вершинина, питерская жена плотника Михаила, прожила в Устьянове лето при свекрови и знала её тайну: долг лавочнику Мохову, 23 рубля 20 копеек к Покрову, взятый позапрошлой зимой, чтобы не продавать корову...

Есть просьба, которую Гоголь оставил всем нам в печати, при жизни, задолго до смерти. В «Выбранных местах из переписки с друзьями», в самом начале, в завещании: «Завещаю тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться». Человек, написавший «Вия», боялся одного — проснуться в гробу. И вот уже почти сто лет вся страна пересказывает друг другу, что так и случилось...